Как стало известно, согласно статьи 21 новых «Правил производства охоты», весенняя охота воспрещается, за исключением стрельбы вальдшнепов на тяге и самцов глухарей и тетеревов на току, без собак в течение одного месяца, причём день открытия этих охот определяется охотничьими организациями по соглашению с Губохотами, о чём ставят в известность Центрохоту.На первый взгляд такое решение вопроса вызывает некоторое недоумение. Если законодатель совершенно определённо делит Россию на четыре полосы и точно указывает сроки как начала охоты на каждый вид дичи, так и её конца, то почему же сделано исключение для токов и тяги? Возможно, и даже вероятно, что законодатель усматривал слишком большую разницу в сроках начала тяги и токов в различных губерниях, входящих по времени начала весенней охоты, в одну и туже полосу.
Действительно, разница между Московской губернией и, например, Пермской, в этом отношении такова, что не может быть охвачена одним сроком. Однако не видно солидных препятствий к тому, чтобы в ст. 21 не были перечислены все губернии отдельно, совершенно независимо от деления на области в отношении осенней и зимней охоты. Когда речь идёт о постоянном законе, то не может быть вопроса о том, что статья займёт вместо пяти строчек – двадцать пять. А меду тем далеко не всё равно, будет ли весенняя охота длиться, например, в Московской губернии с 15 марта по 15 апреля, или с 1 апреля по 1 мая, или с 15 апреля по 15 мая. Весенняя охота вообще наносит значительный вред, но в зависимости от времени её производства, вред может быть больше или меньше, а по отношению к глухариным токам даже сводиться к ничтожному минимуму, в правильных же охотничьих хозяйствах, по мнению некоторых исследователей, даже к пользе.
По имеющимся у меня сведениям, в некоторых уездах Тверской губернии весной 1922 года, хотели установить охоту с 1 апреля по 1 мая, а Губохота, согласно мнению губернской конференции, установила срок охоты с 15 апреля по 15 мая, причём съезд мотивировал своё постановление тем, что в это время и глухарки, и тетёрки, и самки вальдшнепа уже сидят на яйцах, и отстрел самцов безвреден. Сколько мне известно, аналогичный взгляд был высказан С.А.Бутурлиным на 2-м Всероссийском съезде охотников при обсуждении проекта закона. Тем не менее большинство знатоков весенней охоты держится как раз противоположного взгляда. На основании собственного сорокалетнего опыта я всецело разделяю именно этот последний взгляд, что и попытаюсь доказать в дальнейшем изложении, а пока замечу только, что в виду такого разногласия среди охотников и натуралистов, следует признать ст. 21 чрезвычайной удачной, т.к. является возможным исправить ошибку относительно меньшего вреда поздней охоты, которая делается некоторыми теоретиками и поныне. Рассмотрим отдельно все три охоты.
ГЛУХАРИНЫЕ ТОКА
Глухарь, как известно всем охотникам, начинает токовать довольно рано, когда в лесу лежит ещё глубокий снег, и кончает вскоре после того, как распустится берёзовый лист. Для Тверской губернии, о которой речь шла выше, это будет по новому стилю приблизительно с половины марта по 20 мая. На яйца глухарки садятся не ранее 1 мая н.с, а запоздавшие по тем или иным случайным причинам – в течение всей первой половины мая, т.е. спаривание самок продолжается в течение всего времени тока, до самого его окончания. Таким образом предположение, что при позднем начале охоты отстрел самцов производится уже после того, как самки сели на яйца, справедливо только отчасти, по отношению к некоторым самкам, число которых по мнению знатоков глухариного тока, не менее числа самок, севших на гнездо раньше. Обычное нахождение очень молодых цыплят в половине июля ст.ст. (начало августа н.ст.) подтверждает этот взгляд. Наоборот, возможно ранний отстрел старых самцов не только не вреден, а прямо-таки полезен, даже необходим, как это определённо доказывал известный охотник, ловчий царской охоты в Гатчине В.Р.Диц в статье: «Наблюдения над глухариными токами в Петербургской губернии». (Природа и охота. Май 1896 г). Когда Дицу было поручено заведывание императорской охотой в 1874 г, глухарей в некоторых обширных кварталах почти совсем не было, а по словам крестьян, прежде там водилось много птиц. Исчезновение их казалось непонятным, т.к. охота была воспрещена и все угодья строго охранялись, рубка леса тоже не производилась. Из приложенных к статье цифровых данных о токах ясно видно, что в тех лесничествах, где выбивался большой процент токующих самцов, количество глухарей на следующий год не только не уменьшалось, но и увеличивалось. В тех же лесничествах, где не охотились, глухарей не только не прибавлялось, а в одних оставалось прежнее, в других заметно убавлялось. Совершенно такие же данные и даже более разительные, Диц приводит из практики его знакомых охотников.
Явление это происходит вследствие того, что старые самцы, будучи гораздо сильнее молодых, разгоняют их, а сами делаясь всё более драчливыми, теряют способность оплодотворения, почему многие самки остаются холостыми, и притом большей частью молодые, т.к. половое чувство овладевает ими несколько позднее, чем старыми, когда старики окончательно изнурены. «Поэтому, говорит Диц, бить глухарей на токах надо в самом начале весны; в этих случаях попадаются экземпляры более старые и драчливые». Ток тогда более скучивается, и молодые самцы принимают участие в оплодотворении. В подтверждении этого Диц обращает внимание на Ковшовские тока, где регулярно бьют стариков, и на Педлинский ток, где их почти не стреляют. Результаты разительные. В Ковшовском лесу число глухарей на току с каждым годом увеличивается, а на Педлинском току глухари разбиваются по всему лесу, поют в разброд и нет правильного тока. Оставшиеся старики делаются страшно осторожными, а при переменах погоды молчат, вследствие чего их очень трудно выбить.
Между прочим, неопытные охотники легко распугивают ток, что особенно вредно во время горячего появления маток на току, т.е. во вторую половину тока, а не в первую. Следовательно, именно при поздней охоте молодые матки зачастую остаются холостыми. Поэтому прекращать охоту необходимо в тот момент, когда на ток начинают прилетать молодые самки, т.е. приблизительно за 2-3 недели до окончания токов. Резюмируя всё вышесказанное, установим нижеследующее правило для охоты на глухариных токах:
ОХОТА ДОЛЖНА НАЧИНАТЬСЯ ВОЗМОЖНО РАНЬШЕ И В ТОЖЕ ВРЕМЯ ОКАНЧИВАТЬСЯ ВОЗМОЖНО СКОРЕЕ.
Я бы сказал, что определённый в законе месячный срок слишком длинён и должен быть сокращён до трёх недель. Губохоты и Губсоюзы вполне могут это провести в жизнь, пользуясь ст.25 «Правил производства охоты».
Моё исследование было бы неполным, если бы оставить без рассмотрения практику заграничных знатоков глухариного тока. Вурма в Австрии и Грашей в Баварии. Оба они рекомендуют поступать таким образом. Как только начинается ток, стараться взять старых петухов, которые всегда начинают петь первыми и держат в страхе и трепете более надёжную в половом отношении молодёжь, лишь изредка решающуюся раз другой щёлкнуть, опасливо поглядывая, не сидит ли по близости страшный токовик. Убив стариков, охоту следует временно прекратить, возобновляя её снова уже к концу тока, когда самки сядут высиживать яйца.
Таким образом немецкие авторы высказываются за преимущество поздней охоты, считая отстрел стариков не охотой, а лишь необходимыми мероприятиями по отношению к имеющейся быть открытой, несколько позднее, охоте.
Не оспаривая правильности распределения охоты на два срока в немецких условиях правильно организованного охотничьего хозяйства, а главное, приняв во внимание педантизм и честность немецких охотников, я думаю, что в условиях русской беспорядочности невозможно назначать два срока: один ранний, для старых петухов-токовиков, и другой, поздний, для охоты в последний период токов, когда самки сядут на гнёзда. Необходимо остановиться либо на раннем начале, либо на позднем. О преимуществах раннего я уже говорил. Позднее начало было допустимо только при условии разрешения охоты на одну, последнюю, неделю тока, а уж никак не в течение месяца, когда преимущества позднего отстрела становятся совершенно фиктивными: глухарей выбьют не тогда, когда последние самки сядут на гнёзда, а в самый разгар тока, причём многие самки останутся неоплодотворёнными.
М.Петрункевич, «Охотничье дело» № 1, 1923 год.
